«Маленькі крок на Захад — і нам ужо з ЕС прапаноўваюць мільярды еўра дапамогі»

Чьи деньги «вкуснее» — Москвы или Брюсселя, чем европейские миллиарды опасны для официального Минска, рассуждает политолог Денис Мельянцов.— Независимые эксперты подсчитали, что за последние 5 лет Беларусь получила около 700 миллионов долларов зарубежной помощи с Запада. Вы, словно в продолжение, обращаете внимание на сумму, которую наша страна получила от России. Как на фоне восточной «помощи» выглядят эти западные миллионы?

— Я не делал серьезного исследования — больше это похоже на хулиганскую запись в блог. Цель же была показать: то, сколько Беларусь теряет, не вступая в Европейский Союз, эта сумма, даже по грубым подсчетам, соразмерна с теми субсидиями, которые идут от нашего восточного соседа. Нет, сегодня суммы этой помощи несоизмеримы. Поскольку Беларусь выбрала интеграцию с Россией, и оттуда денежный поток идет больше.

По подсчетам, Россия в нас вложила 50 миллиардов долларов — это слова Путина — за время с 1996 года, когда у нас начались объединительные процессы. От Евросоюза по разным официальным программам в Беларусь пришло около 500 миллионов с 1991 года. Разница — в 100 раз. И тут мы не учитываем помощь гражданскому обществу — разговор идет исключительно о межгосударственных отношениях.

Это означает — сколько денег идет белорусскому правительству от ЕС в рамках программ, подписанных с правительством Беларуси. Что касается денег, идущих на белорусский «третий сектор», то их не так легко подсчитать — не все фонды выкладывают документы в свободный доступ. Но моя задача была показать соизмеримость цифр.

— 500 миллионов и 50 миллиардов долларов — где же здесь соизмеримость?!

— Если бы Беларусь приняла решение вступать в Евросоюз и прошла все эти ступени: подписание Договора о партнерстве и сотрудничестве, потом об ассоциации, потом стала официальным кандидатом и в итоге вошла в Европейский Союз — то та сумма, которую она могла бы получить, соизмерима с той суммой, которую Беларусь получила от России.

К примеру, в 2012 году мы получили от России столько денег, сколько составляют около 16% от всего белорусского ВВП. Когда Литва и Латвия в 2003-2004 годах вступали в ЕС, то они получали от Евросоюза около 20% от своего ВВП. Вот, моей задачей было показать: у нас было бы где-то то на то.

— Таким образом, если бы мы в начале 90-х годов прошлого века избрали путь на Запад, то сегодня получали бы столько же, сколько получаем из России?

— Примерно. Если нашу ситуацию экстраполировать на страны Балтии, как они входили в Евросоюз, то да — это соизмеримые суммы помощи.

— Но есть ли разница между российскими и евросоюзовскими деньгами?

— Безусловно. Я бы не сказал, что русские дают деньги просто так — они обуславливаются тем, чтобы Беларусь продолжала интеграцию с Россией, демонстрировала добрососедские отношения и принимала участие во всех проектах евразийской интеграции. И когда Беларусь эти условия не выполняет, то какие-то минимальные санкции со стороны Кремля идут, скандалы разные из этого следуют.

Тем не менее с деньгами Евросоюза все намного сложнее. Их деньги обусловлены реформами. И Еврокомиссия, и Палата аудиторов, и суд Европейского Союза очень четко отслеживают, каким образом выполняются условия, которые были заложены либо в Договор об ассоциации, либо в те соглашения, которые подписываются во время вступления страны в ЕС. Если страна их не выполняет — идут довольно жесткие санкции. Страна должна выплачивать штрафы.

Таким образом, европейские деньги — не «на прокорм», как мы получаем от России, а на реформирование экономики. Смыл субсидий, которые выделяются странам-членам ЕС, — подтягивание их од общего уровня Евросоюза.

— С точки зрения геополитики и макроэкономики — чьи деньги «вкуснее»?

— Сложный вопрос… Деньги, которые не обусловлены ничем, для правительства страны намного более вкусные. Это — бесплатные деньги, которые приходят в ответ на твое обещание делать то и то. Европейские деньги оговорены очень жестко. И правительство вынуждено принимать часто болезненные и непопулярные меры, чтобы адаптировать экономику и политическую систему под очень жесткие стандарты и критерии. Должен быть определенный уровень инфляции, определенный уровень долга, и страна не может их превышать. Это — тяжелые меры.

Европейские деньги оплачивают работу по адаптации страны, по ее модернизации, реформированию. Беларусь же зачастую сравнивают с наркоманом, подсевшим на бесплатные деньги. Если такие деньги есть, то зачем проводить реформы? Но что делать, когда эти деньги закончатся? Сейчас белорусское правительство размышляет в категориях сегодняшнего дня, и долгосрочных стратегий — как строить экономику без российской подпитки — их нет. И это для страны очень плохо.

— Помощь Беларусь от ЕС будет сравнима с сегодняшней помощью России нашей стране тогда, когда мы станем членом Евросоюза. А как выживать на долгом пути до этого членства?! В те годы, когда российская помощь прекратится, а европейская необходимого нам уровня еще не достигнет?

— Не бывает так, что страна проснулась и решила полностью поменять свою внешнюю политику, ориентацию — есть определенный переходный этап. Конечно, есть периоды, когда экономике очень сложно. То, как страны Балтии переживали первую зиму без российского газа, — очень страшно! Но они перетерпели, Евросоюз им очень помог в переходе страны к рыночной экономике — деньги им пошли от ЕС сразу, как они подали заявки на вступление в Евросоюз. А в Беларусь помощь из ЕС идет даже сейчас, хоть у нас с ЕС даже не подписан Договор о сотрудничестве и партнерстве.

Естественно, будет сложный период, когда необходимо будет переадаптировать экономику с российских субсидий к европейским условиям функционирования. Не катастрофический, но тяжелый период будет — без него никуда.

— Если, например, на ноябрьском саммите «Восточного партнерства» в Вильнюсе белорусская сторона заявит о желании двигаться в сторону Евросоюза — как, на ваш взгляд, будут развиваться дальнейшие события?

— В 2008 году белорусское руководство сделало очень важный шаг на Запад. Тогда Лукашенко фактически не признал «отвоеванные» в результате российско-грузинской войны территории и начал период либерализации. Сразу в Беларусь поехали европейские эмиссары, которые договаривались, в том числе, и о помощи белорусской экономике. Быстро подключился МВФ. Понадобились считанные дни на то, чтобы европейская бюрократия, европейские политики подключились к процессу думания — каким образом Беларусь поддержать финансово, экономически в новой для нее ситуации? И это была не переориентация — лишь маленький шаг от России в сторону ЕС.

Когда поворот будет более существенным, то и уровни помощи будут совершенно другими. И уровень политической поддержки будет на порядок больше. Но это — гипотетические вещи…

— Мало того что деньги и сейчас из ЕС в Беларусь идут, так власти еще и получают значительно больший кусок, чем гражданское общество!

— В этом нет ничего удивительного. Государство несет намного большую ответственность за выполнение программ, которые осуществляются между ЕС и Беларусью. А гражданское общество и оппозиция такой ответственности не несут. Помощь шла всегда, даже в моменты самых острых кризисов между нашей страной и Европой. Ведь у Евросоюза здесь есть конкретный интерес. Чтобы соседние государства имели стабильные политические системы и экономики, чтобы граница охранялась, окружающая среда была в хорошем состоянии, чернобыльские проекты никогда не прекращались.

Более того, в 2012-2013 годах нам пришло 20 миллионов евро на… экономическую модернизацию. То есть Евросоюз уже финансирует экономическую модернизацию Беларуси! Бюджет на два года «Диалога по модернизации» по заявлению европейских политиков составит 500 тысяч евро. Получается, что гражданскому обществу на разговоры по модернизации Беларуси идет половина миллиона, а государству параллельно выделяется 20 миллионов. А переориентация Беларуси на Европу может в финансовом плане стать для гражданского общества вообще очень негативным фактом.

Например, в Венгрии, после отмены внешнего финансирования, гражданское общество финансировать вынуждены были власти — из бюджета страны. Чтобы она не прекратила своего существования. Но здесь возникает другой вопрос: насколько эти организации «негосударственные» и «независимые», если они финансируются государством?

— Посмотрят ваши выкладки и почитают наше интервью специалисты из президентской Администрации и Оперативно-аналитического центра — и… Продолжите мысль.

— Я более чем уверен, что такие исследования проводились в государственных кабинетах задолго до меня. Они взвешивали опыт соседей — Польши и стран Балтии, и все эти цифры и раскладки они прекрасно знают. В белорусском МИД работают хорошие специалисты, и они хорошо знают, каким образом осуществляется финансовая помощь странам, вступающим в Евросоюз.

Только белорусская власть мыслит в данном вопросе не категориями экономики и финансов, а категориями власти — станет больше у президента и его команды власти от того или иного шага или меньше? И здесь выводы не в пользу европейской интеграции. Ведь, несмотря на соизмеримые суммы финансовой помощи, политические риски для действующей власти зашкаливают. Поскольку надо будет не только модернизировать экономику и адаптироваться экономически — надо будет адаптироваться и к условиям политическим. Сначала надо будет вводить элементы демократии, а потом — настоящую демократию, которая соответствует требованиям Евросоюза.

А нынешняя власть, какую бы она гибкость ни демонстрировала в 2008-2010 годах, не готова пойти на столь кардинальные политические изменения. Поэтому — вполне возможно улучшение отношений с Евросоюзом на уровне подписания базовых договоров, урегулирование существующих острых политических конфликтов и построение нормальных соседских отношений с ЕС. Хотя бы таких, какие есть у России с ЕС. В таком случае наша страна выиграет финансово. Даже в рамках программы «Восточное партнерство».

По информации, в 2012-2013 годах в рамках этой программы наша страна получает около 57 миллионов евро. А та же Украина — 470 миллионов. Даже в пересчете на численность населения это больше, чем получает Беларусь, и здесь есть потенциал для роста. Даже если Беларусь просто нормализует отношения — не переориентируясь. И политические риски при таком раскладе для власти будут минимальными.

Полагаю, на такой шаг белорусские власти готовы пойти. Он открывает возможности участию нашей страны в многочисленных финансово-технических программах. Хотя это пока еще будут далеко не те деньги, которые сейчас Россия вкладывает в белорусскую экономику.

— Кажется, так все просто… А как же требование освобождения политзаключенных?

— Оно остается. От выполнения этого условия белорусские власти никуда не денутся. Даже если разговор идет об обычной нормализации соседских отношений, Евросоюз от этого требования не откажется. Иначе ЕС «потеряет лицо»: столько лет требовали — и вдруг?! Разговор идет о ценностях, отказаться от которых Евросоюз не способен. И тут уже вопрос, кто кому нужнее: Беларуси — Европейский Союз или Евросоюзу — Беларусь? ЕС без Беларуси проживет, а вот у Беларуси… трудности.

— Какие трудности — получаем от России каждый год бесплатные деньги в обмен на обещания и живем себе без всякого «политического риска»?!

— То, что страна находится под санкциями, очень негативно сказывается, в том числе, и на инвестиционном климате. Если эту потерянную выгоду подсчитать, то можно сказать: от того, что у Беларуси нет нормальных отношений политических с Евросоюзом, она тоже много теряет.

Змитер Лукашук, Еврорадио